Амазонии, лучше всего стартовать именно из Самариапо, так как здесь есть удобный спуск к воде. Еще важнее, что Самариапо находится выше грозных ревущих порогов на Ориноко, расположенных рядом с Пуэрто-Аякучо. Таким образом, мы их минуем, пройти через пороги на лодке не представляется возможным, и немного сэкономим бензин.

Военный проверяет наши документы, мы загружаем вещи и бочки с бензином в лодку и отправляемся в путь. Запасов взятого нами бензина должно хватить на всю долгую дорогу до Окамо и обратно.

Наша лодка представляет собой длинную металлическую пирогу, называемую в венесуэльской Амазонии бонго, сваренную из нескольких листов железа по форме традиционного индейского каноэ, выдолбленного из цельного ствола дерева. Вдоль ее бортов располагаются лавки, над которыми смыкается решетчатый каркас, застеленный пальмовыми листьями, защищающими пассажиров от палящих солнечных лучей и дождя. Длина лодки около десяти—двенадцати метров, и она тяжело загружена. Учитывая это обстоятельство, а также то, что придется идти против течения, нам понадобится четыре—семь дней пути, чтобы достигнуть земель индейцев яномамо в верховьях Ориноко. Мы можем только прогнозировать, как быстро пойдет по реке такая лодка.

Национальная гвардия Венесуэлы осуществляет строгий учет всех приходящих и уходящих в Самариапо лодок

Пристань в Самариапо

Бонго в Самариапо

На реке Ориноко

К вечеру первого дня пути вверх по Ориноко мы проходим столь незначительное расстояние, что я начинаю всерьез опасаться, что нам не хватит запланированного времени, чтобы дойти до селений индейцев яномамо на Окамо и вовремя вернуться обратно.

Ночуем непосредственно в лодке, причалив ее к берегу рядом с большой деревней индейцев гуахибо, свои гамаки привязываем к металлическому каркасу крыши.

Со мной к индейцам яномамо идут Аксель, Эктор и Хильберто, все жители венесуэльской глубинки. С Акселем и Эктором я уже путешествовал в 2001 и 2002 годах к индейцам хоти, ябарана, панаре и пиароа. Хильберто индеец пиароа, Аксель взял его в качестве помощника, и вместе с Эктором они посменно работают мотористами.

Остров Кастильито на Ориноко – огромная базальтовая скала

У индейцев гуахибо, рядом с селением которых мы расположились на ночлег, мои компаньоны заимствуют фаринью – маниоковую крупу. Они едят ее, смешав с консервированным тунцом и водой из Ориноко. Я опасаюсь пить сырую мутно-желтую воду из тропической реки и довольствуюсь лишь консервированным тунцом. Ночью идет сильный и продолжительный ливень.

Утром, к своему удивлению, я обнаруживаю, что в Амазонии бывает холодно – я замерз. Встаем с рассветом и сразу отправляемся в путь – надо экономить время.

Дорога монотонна – надоедливо гудит мотор, а пейзаж вокруг однотипен – по обоим бортам лодки широкая река, на ее берегах сплошной стеной стоят джунгли. Изредка мелькают несколько жалких лачуг местных индейцев. Людей почти не видно.

Мы сворачиваем из основного русла Ориноко и заходим в ее левый приток – реку Атабапо с черной водой, служащую естественной границей между Венесуэлой и Колумбией. На венесуэльском берегу раскинулся небольшой городок – Сан-Фернандо-де-Атабапо.

В Амазонии и Оринокии вода в реках, как правило, бывает трех цветов: желтой, черной или красной, это связано с составом почвы, по которой протекает поток, вымывающий из нее природные минералы, дающие соответствующий окрас. На берегах рек с черной и красной водой почти нет москитов, в то время как у водоемов с желтой водой от них нет спасения.

В Сан-Фернандо-де-Атабапо совместно проживают представители различных этнических групп: метисы, индейцы банива, баре, гуахибо, пиапоко, пуинаве, варекена и ябарана. Общая численность населения Сан-Фернандо-де-Атабапо уже в начале 1980-х годов составляла тысяча восемьсот человек.

На центральной площади Сан-Фернандо-де-Атабапо стоят церковь и непременный памятник Симону Боливару, национальному герою Венесуэлы. В городе расквартирован гарнизон Национальной гвардии Венесуэлы, сюда несколько раз в неделю прилетает небольшой рейсовый самолет из Пуэрто-Аякучо, но вокруг на многие сотни километров – тропический лес.

Наш заход в Сан-Фернандо-де-Атабапо – необходимое действие, так как для дальнейшего движения вверх по Ориноко мы должны поставить на наши бумаги еще одну печать, дающую нам право следовать дальше.

За пластиковым столиком на возвышающемся берегу сидит военный с автоматом – он контролирует прибытие лодок в городок. Удивляется, что видит меня здесь – русского.

Пограничник оказывается местным интеллектуалом – он чемпион гарнизона по шахматам. Сразу же признается мне в громадном уважении к Гарри Каспарову, ценит его за то, что тот на равных играет с компьютером, и неожиданно предлагает сыграть в шахматы – хороший международный шахматный опыт будет, говорит. Я отказываюсь. Если я буду играть еще в шахматы с Национальной гвардией Венесуэлы в Сан-Фернандо-де-Атабапо, то до индейцев яномамо на Окамо мы никогда не доберемся. Военный спрашивает, зачем я здесь. Аксель, проявляя хитрость, отвечает за меня, что просто идем до поселка Ла-Эсмеральда, смотрим на красоты Амазонии, путешествует русский. Ну и правильно, ни к чему этому вояке знать, что мы идем к индейцам яномамо, а то потребуется еще больше разрешений.

Деревня пиароа на берегах Ориноко

На окраине деревни пиароа растут деревья манго

Хильберто

Сын Хильберто

Рассвет на Ориноко

Гора Япакана

Вскоре покидаем Сан-Фернандо-де-Атабапо и отправляемся дальше вверх по Ориноко. Река становится уже, не такой широкой, как у Пуэрто-Аякучо. Я констатирую, что сегодня у нас закончилась первая бочка бензина, и мы откупориваем вторую.

На ночевку располагаемся на красивом пляже с белым песком. Хильберто обустраивается на берегу, остальные члены экспедиции размещаются в лодке.

В сумерках к нашему пляжу причаливает куриара, так в венесуэльской Амазонии называют небольшую лодку, выдолбленную из цельного ствола дерева, в которой путешествует индейская семья из трех человек – муж, жена и их маленькая дочка, – также решившая остановиться здесь на ночлег.

Обустройство временных лагерей-ночевок – обычная практика для путешествующих по полноводной Ориноко. Если их вояж растягивается на несколько дней, то светлое время суток они используют для передвижения по реке, а как только начинает темнеть, причаливают свои лодки к первому подходящему для ночлега приглянувшемуся берегу, разводят костер, готовят еду, развешивают гамаки.

С рассветом – снова в путь. После дождей, непременно идущих каждый день, объем воды в Ориноко стремительно увеличивается – эта могучая полноводная река вызывает восторг! Вдали показалась гора Япакана – важный географический ориентир в среднем течении Ориноко.

Через некоторое время останавливаемся в деревне индейцев пиароа, откуда родом наш моторист Хильберто. Пользуясь случаем, он навещает свою мать, которая плачет у него на плече после долгой разлуки. При этой трогательной встрече у Хильберто на лице не вздрагивает ни один мускул.

В чистой и аккуратной общине стоят не традиционные дома индейцев пиароа с куполообразной крышей, спускающейся до земли, – итсо'де или у'чоде, как они называют их на своем языке, а хижины прямоугольной формы под двускатными крышами, устланными пальмовыми листьями, со стенами, построенными из жердей, обмазанными глиной.

Пробыв в деревне Хильберто не больше часа, собираемся в дорогу. Неожиданно к берегу причаливает бонго, битком набитая людьми. Аксель говорит, что это нелегальные колумбийские золотоискатели и две проститутки, отправляющиеся с ними на золотые прииски, расположенные у подножья горы Япаканы.

Проходим следующий, один из многих на Ориноко, военный пост в поселке Санта-Барбара. Поселок – это три лачуги и казарма. На наши бумаги военный ставит очередную печать, необходимую нам для дальнейшего продвижения вверх по реке.

Лодка с колумбийскими золотоискателями, покинувшая деревню индейцев пиароа немного раньше нас, пришвартована тут же у берега, рядом с военным постом. Похоже, у этих людей проблемы, как минимум с официальными разрешениями для посещения